?

Log in

No account? Create an account
Доброго времени суток всем, зашедшим на эту страничку в ЖЖ.
Я, Дьяченко Константин Игоревич, рад Вас приветствовать.
В этом блоге Вы узнаете как можно стать счастливее, зарабатывая деньги сидя дома. Ну и ещё я пишу о всяких интересных разностях.

Итак, для заработка сейчас я предложу Вам несколько путей:
- микрозайм 20-100 тысяч;
- кредит до 300 тысяч рублей;
- порекомендовать друзьям взять займ или кредит и получить от 500 рублей за 1 человека;
- открыть дебетовую карту. переводить туда зарплату и получать от 6 процентов годовых;
- открыть вклад и получать от 7 % в год;
- инвестировать деньги в организации и юридические лица и получать прибыль от 20 процентов в год.

Ещё раз напомню - всё проверено, гарантированно и актуально в 2019 году!

Также у меня есть идеи для оригинальных подарков на праздники, о которых не пишут в интернете!

Ну и у меня можно заказать подвесные потолки по всей Ростовской области!

Для связи со мной можно отправить личное сообщение, ну а те, кто знают меня лично, могут писать вконтактах, одноклассниках, твиттерах, фейсбуках и прочих социальных сетях - я практически везде есть, даже в WhatsAppе.
Всегда мне можно позвонить в скайпе - Дьяченко Константин Игоревич, либо проще - konstdyach
Или написать в фейсбуке https://www.facebook.com/dyachenko.k
Или вконтакте: http://vk.com/kidyachenko
Или в Instagramm
Ну или хотя бы в твиттер https://twitter.com/dyachenko_k
Независимый эксперт по цифровой экономике Индустрии 4.0 Общество 5.0 что такое
В мировом топливно-энергетическом балансе доля угольной генерации составляет около 40%. Это самый дешевый для потребителей источник энергии: он в 3-10 раз дешевле других источников, например, возобновляемых источников энергии. Рост населения в развивающихся странах АТР будет способствовать дальнейшему росту потребления наиболее дешевых и доступных энергоресурсов. Поэтому в ближайшее время ожидать полной декарбонизации не стоит.
Текущий ресурсный потенциал России — более 1,1 трлн тонн угля. При нынешнем уровне добычи этих запасов хватит на 500 лет. По данным Роснедр, сейчас в России дей-ствуют более 600 лицензий на право пользования недрами по угольным объектам, в основ-ном — в Сибирском и Дальневосточном федеральных округах.
Угольная отрасль единственная в структуре ТЭК России полностью представлена частным капиталом. Угледобывающие предприятия являются градообразующими для 30 российских моногородов с населением свыше 1,3 млн человек.
У российской угольной отрасли есть сильный экспортный потенциал, но вместе с тем и множество проблем. Компании, которым удастся их решить и первыми эффективно ис-пользовать новые возможности, смогут заложить фундамент успешного развития. А тем, кто не справится с конкуренцией в условиях нестабильной и зачастую негативной конъюнктуры рынка, стоит готовиться к банкротствам.
В последние годы российская угольная промышленность развивается и увеличивает свои объемы в первую очередь за счет использования экспортного потенциала (добыча угля в России за 15 лет — с 2000 по 2017 годы — выросла на 58%, с 258,3 до 408,9 млн т., а экспорт — в 3 раза, с 60,7 до 186 млн т. по данным ЦДУ ТЭК. Экспортная выручка угольной индустрии выросла за те же годы с $3,8 до $8,9 млрд (в 2016 г.) согласно расчетам Таможенного комитета. По прогнозам Минэнерго к 2030 году объемы угледобычи вырастут до 480-500 млн тонн.
Россия является третьим по величине экспортёром энергетического угля на мировой рынок. Только 3а последние 8 лет экспорт российского угля вырос на 93,9%. При этом ос-новным драйвером роста экспортных отгрузок твердого топлива являются страны Азиатско-Тихоокеанского региона, где стабильно высок спрос на высококачественные энергетические угли. По данным Федеральной таможенной службы, в 2016 году экспорт российского угля в страны АТР вырос на 6% и составил $4,5 млрд. В первом полугодии 2017 года экспорт в страны АТР принес российским угольным компаниям порядка $3,4 млрд. По прогнозам, в 2035 году экспорт угля в этом направлении увеличится еще на 50 млн тонн.
Рост экспорта обусловлен гибкой ценовой политикой российских компаний на меж-дународном рынке. Ее позволяет проводить относительно низкая себестоимость добычи угля в России.
Благодаря плановой политике Китая по поддержанию цен на твердое топливо, на ми-ровом рынке угля за последний год сложилась благоприятная ценовая конъюнктура. Сбои экспортных поставок австралийского угля из-за форс-мажорных погодных условий в 2017 г. также оживили рынок и привели к росту цен.
Стоимость российского экспортного угля сильно зависит от курса национальной ва-люты. Укрепление рубля окажет существенное негативное влияние на конкурентоспособ-ность российского угля на мировом рынке.
Еще больше развить экспортный потенциал российского угля поможет создание но-вых центров угледобычи на восточных рубежах страны — в Дальневосточном округе, Забайкальском крае, Республике Бурятии, Амурской области. Новые центры угледобычи на востоке России, приближенные к местам потребления твердого топлива, решат одну из острейших для угольных компаний проблем большого транспортного плеча, позволят снизить логистические издержки и за счет этого получить еще большее ценовое преимущество для российской угольной продукции на мировом рынке. По прогнозам Минэнерго, к 2030 году добыча угля на востоке России вырастет почти на 80 млн тонн.
Однако у угольной отрасли есть множество проблем, решить которые российским компаниям пока не удается.
Одна из главных проблем, препятствующая развитию угольной промышленности, — отсутствие роста потребления угля на внутреннем рынке и вытеснение угля газом. На уголь приходится около 15% от общего топливного баланса России. Его сильным конкурентом является дешевый и доступный газ. В европейской части страны газ уже почти полностью вытеснил уголь. И, очевидно, что газификация России будет продолжаться. Но говорить о полном и безоговорочном вытеснении твердого топлива не приходится: в Сибири и на Дальнем Востоке уголь по-прежнему обеспечивает до 50% генерации тепла и электроэнергии.
Политика декарбонизации ежегодно набирает обороты и ведет к отказу от потребле-ния твердого топлива в ряде западноевропейских стран, например, Великобритании. Это позволяет прогнозировать дальнейшее сокращение экспортных поставок российского угля в атлантическом направлении.
Нестабильность конъюнктуры угольных рынков и цен на угольную продукцию — постоянные риски, с которыми сталкивается не только российская, но и мировая угольная отрасль. В США это привело к банкротству ряда угольных компаний, а в России — к росту убыточности угледобывающих предприятий.
Традиционной проблемой для российской угольной отрасли, которую неоднократно отмечали и власти, являются «инфраструктурные ограничения — недостаточная развитость железных дорог и морских портов, а также большие расстояния при перевозках», что ведет к большим логистическим издержкам. В случае задействования портов Дальнего Востока доля транспортной составляющей в цене продукции возрастает до 65-70%. Решить эту проблему на глобальном уровне помогло бы установление льготных долгосрочных железнодорожных тарифов на перевозку угля.
Из-за действующих сейчас инфраструктурных ограничений — ограниченных про-пускных возможностей портов и железнодорожного транспорта — объемы российского экс-порта также ограничены и значительно меньше реальных производственных мощностей уг-ледобывающих предприятий.
Среди других проблем российской угольной отрасли — высокая импортозависимость при покупке спецтехники и запчастей (у некоторых компаний она достигает 80%), дефицит высокопрофессиональных кадров во всех звеньях производственной цепочки, значительная инвестиционная емкость проектов, традиционно высокий уровень капитальных затрат, необходимость больших инфраструктурных затрат (на строительство технологических железных дорог, портовую инфраструктуру, строительство вахтовых поселков и т.п.), а также высокая инерционность этой сферы. Например, небольшим угольным разрезам с производственной мощностью 0,5 – 1,5 млн тонн угля в год требуется 1,5 – 2 года для того, чтобы выйти на проектную мощность. Лишь после этого можно говорить о возврате инвестиций. Инвестиции в крупные проекты (более $1 млрд) обладают долгим сроком окупаемости — от 10 лет и дольше.
Не следует забывать и об экологических проблемах угольной отрасли, а также о без-опасности труда в отрасли: масштабные человеческие жерты в угольной промышленности (отрасль остаётся одной из наиболее опасных, а показатели смертности на миллион тонн до-бытого сырья в 2010-2017 гг. превышали американский показатель в 12,7 раза, а южноафри-канский — в 4,5). В связи с этим актуален вопрос социального и медицинского развития шахтёрских регионов, а также остаётся главный вопрос — об экономической успешности отрасли.
Казалось бы, всё очевидно. Совокупная прибыль в угольной промышленности по итогам 2016 года достигла 90 млрд рублей, или более $1,3 млрд. Уплачены миллиарды рублей налогов. Однако, как говорится, дьявол кроется в деталях.
Угольная промышленность в последние годы уверенно растет только в развивающих-ся странах с их дешевой рабочей силой и относительно условным природоохранным законо-дательством. Россия не исключение: средняя зарплата в угольной отрасли составляла по ито-гам 2016 года 43 00 рублей в месяц ($640), в то время как в Южной Африке — немногим ме-нее 18 200 рандов ($1360), а в Австралии — около $7500. С экологией также дела обстоят отнюдь не блестяще — даже метана угольных пластов, который сейчас утилизируется в США почти на 80%, а в Австралии — на 65%, в России используется не более 10%, тогда как остальной газ попросту выбрасывается в атмосферу, серьезно отравляя жизнь целых регионов. Вот и получается, что из 10 основных стран-производителей добыча в последние 15 лет росла в Китае, Индонезии, Индии, России, ЮАР и Казахстане и снижалась в США, Германии и Польше. Единственным исключением — развитой страной с растущей добычей — остаётся Австралия.

Этому, однако, есть объяснение: страна является вторым в мире экспортером угля, об-гоняя Россию более чем в 2,5 раза — при этом основные регионы добычи — бассейны Гали-леи, Боуэн, Мэриборо, Сидней, Глочестер и Ганнедан — находятся на расстоянии от… 40 до 250 км от побережья и основных портов — Сиднея, Ньюкасла, Брисбена, портов Кембия и Аббот Пойнт. То же самое касается и ведущего экспортера, Индонезии: основные месторож-дения на Борнео отстоят не более чем на 200 км от побережья с основными экспортными терминалами — Бонтанг, Танжун Бара, Баликпапан, Северный Пулау Лаут, и другими. В ЮАР ситуация похожа, хотя и несколько менее «оптимальна»: от основных месторождений, сконцентрированных вокруг Йоханнесбурга, до Дурбана — от 350 до 700 км. При этом в мировом масштабе экспортные поставки угля осуществляются морем на 87%, а сухопутным транспортом — чуть более чем на 10%.

В России мы имеем, однако, поистине уникальную ситуацию. Более 75% добычи угля в стране приходится на три бассейна — Кузбасский, Печорский и Канско-Ачинский — находящиеся внутри континента, далеко от промышленных центров. В 2015 году средняя протяженность перевозки каждой из 357 млн т. добытого в России угля составила… 2528 км — почти в 11 (!) раз больше, чем в Австралии. И вот к этому следует присмотреться внимательнее.

Масштабная (и считающаяся успешной) реформа российской угольной отрасли не вывела её на мировые показатели эффективности. Сегодня на каждого занятого в секторе (включая офисных работников отрасли) в России добывается 2300 т. угля, тогда как в США – 11 100, а в Австралии – около 11 700 т. Эта неэффективность отчасти компенсируется низ-ким зарплатами, отчасти недоинвестированием, но самый важный элемент, на мой взгляд — скрытые государственные дотации. Я не зря вспоминал выше про перевозки: если присмот-реться к теме внимательнее, открываются удивительные моменты.

Уголь, помимо того, что он является историческим «хребтом» российской экономики, выступает и основным грузом, перевозимым по Российским железным дорогам: в 2015 году из совокупного объема перевозок ОАО «РЖД» (в т-км) на уголь пришлось 39,6% (мы не принимаем во внимание пробег порожних вагонов). Однако, судя по детальной статистике перевозок за 2015 году, ситуация выглядит парадоксальной: если для угольщиков спасение приходит от экспортных поставок в условиях стагнации отечественного потребления (в мае 2017 года рост отгрузки угля за рубеж составил к маю 2016 года 10,1%, то для железнодо-рожников «живую копейку» приносят как раз внутренние (и в основном короткие) маршру-ты. По данным за 2015 года с положительной маржой для путейцев было перевезено 135 млн т. угля (почти 90% из них — внутри страны) на среднее расстояние в 223 км. С отрицательной маржой было перевезено 222 млн т. угля (из них почти 2/3 – к экспортным терминалам в портах или напрямую за рубеж) при среднем пробеге вагона в… 3937 км. А теперь внимание: на перевозках первого типа РЖД получила общую положительную маржу в 3,35 млрд рублей, а на транспортировке второго типа — отрицательную выгоду в 154 млрд рублей. Иначе говоря: государственная железнодорожная монополия в 2015 году «подарила» частным угольным компаниям сумму, более чем в полтора раза превышающую их годовую прибыль за следующий год и эквивалентную ¼ стоимости экспортных поставок угля из России в 2016 году.
Если брать отдельные компании, картина получается аналогичной. Например, компа-ния СУЭК, на 92% принадлежащая Андрею Мельниченко (F9), в том же 2015 году перевезла 84 млн т. угля, из которых внутрироссийские перевозки общим объемом в 35 млн т. на сред-нее расстояние в 214 км принесли РЖД 555 млн рублей прибыли, а перемещение 49 млн т. на среднюю дистанцию в 3941 км — убыток в 35,1 млрд. руб. Таким образом, государство, как 100%-й акционер ОАО «РЖД», просубсидировало успешного предпринимателя на полмиллиарда долларов в год. Практически то же самое можно сказать и о других угледобывающих предприятиях.

Я подчеркну: речь идет именно об угольщиках, а не о «сырьевиках». Суммарно пере-возка грузов 1 класса (а к ним относятся и сырая нефть, и железная и марганцевая руда, и насыпные стройматериалы, и прочие «низкомаржинальные» товары) принесла в 2015 году РЖД отрицательную маржу в 149,8 млрд рублей — что означает, что все категории перево-зимых товаров в данной группе обеспечивали компании прибыль (по грузы 2 и 3 классов я и не говорю). Сегодня перевозка одной тонны чёрных металлов компенсирует путейцам убыток от транспортировки 4,25 т. угля, а одной тонны нефти - 4,42 т. угля. Тариф на перевозку угля составляет сегодня в среднем всего 41% к среднему тарифу РЖД — потому неудивительны победные реляции о его рекордных погрузках на отечественных железных дорогах.

Однако все эти «валовые показатели» чреваты серьезными проблемами. В течение последних двух лет, на протяжении которых новый глава РЖД О. Белозеров обещает разработать новую стратегию развития компании, перекрестное субсидирование остается важнейшим инструментом поддержания status quo как в транспортной, так и в угольной отраслях. В первой мы имеем дело с ежегодной опережающей инфляцию «плоской» индексацией железнодорожных тарифов, которые ложатся на прочие отрасли экономики; во второй мы сталкиваемся с увеличением объёмов добычи неконкурентоспособного угля, которое вскоре натолкнётся на сокращение спроса в Китае и на других рынках (я не говорю о возможном снижении цен).

Сегодня перед российской угольной промышленностью и смежными отраслями стоят сложные вызовы. С одной стороны, у железнодорожников запускается т.н. «рычаг опроки-дывания»: маржинальная доходность от перевозки одной дополнительной тонны низкодо-ходного массового груза не покрывает роста издержек инфраструктуры, связанных с обслу-живанием этой дополнительной тонны груза. «Рычаг опрокидывания» значительно снижает запас прочности ОАО «РЖД» по доходам, который по некоторым оценкам в 2016 году со-ставлял около 25 млрд, что было эквивалентно применению повышающего коэффициента в рамках гибкого тарифного регулирования при перевозках грузов на экспорт. Естественно, что при ухудшении показателей и усилении перекоса между классами этого запаса прочно-сти может не хватит уже в 2017 году, не говоря о последующих годах. В этой сфере как ни-когда ранее необходим обновленный прейскурант, приближающий тарифы к реальным за-тратам перевозчика. С другой стороны, на уровне правительства требуется скорейшая разра-ботка государственной программы передислокации центров экспортной добычи угля на Во-сток — в Магаданскую область и на Сахалин — чем сегодня занимается только частный бизнес, причем довольно успешно — объём добычи на том же Сахалине уже превысил со-ветские показатели. Когда же станет понятно, что отрасль, в продукции которой транспорт-ные издержки на перевозку сырья выше себестоимости его добычи, не имеет обнадеживаю-щих перспектив?

Если взглянуть на происходящее с большей «высоты», вопрос касается не столько пе-ревозкок и добычи, сколько формата развития российской экономики. Нам пора отходить от валовых показателей и задумываться об эффективности; повышать тарифы на необработан-ные грузы, стимулируя их переработку на местах или строительство там обрабатывающих производств, но при этом субсидировать перевозку готовой продукции, стимулируя транзит и убеждая инвесторов не бояться российских расстояний, если они решатся разместить но-вые заводы и фабрики вдалеке от границ или портов. Радость от того, что Россия производит, как типичная страна третьего мира, все больше угля, а заодно и перевозит его во все бóльших объемах на все бóльшие расстояния, выглядит довольно странно в современных условиях, когда экономики становятся компактнее, а самые передовые отрасли успешно конкурируют, практически постоянно снижая цену на свою продукцию при повышении её потребительских качеств или операционных возможностей.



Главной проблемой российских угольных компаний является финансовая неустойчи-вость. Финансовая нагрузка растет, а возможности по привлечению заемных средств сильно ограничены.
По данным ЦДУ ТЭК, в 2017 году объем инвестиций в основной капитал в россий-ской угольной отрасли составил около 111,1 млрд рублей. Сегодня основная часть инвести-ций, более 80 % — это собственные средства компаний. По данным Минэнерго, доля при-влеченных средств в 2015-2017 годах составила всего 20–30% от общих инвестиций в основной капитал, а инвестиции за счет займов и кредитов составили 5–6%.
Даже компаниям с безупречной кредитной историей сейчас крайне проблематично найти на финансовых рынках «длинные» деньги. Для компенсации рисков, связанных с производством и потреблением угля, инвесторы требуют от них более высокого ROI.
В 2011–2015 годах угольная отрасль переживала упадок: на фоне рекордно низких мировых цен на уголь инвестиции сократились более чем в два раза. В 2016 году вместе с ростом цен на твердое топливо наметился и рост инвестиций: по итогам года он достиг 13%. Полученные инвестиции российские угольные компании тратят на расширение ресурсной базы и запуск новых производственных мощностей. В 2017 году рост инвестиций составил более 50 %, что вызвано ростом цен на уголь, однако инвестиции в добычу угля в России меньше, чем в США, Австралии, Китае и Индии.
Что делать угледобывающим компаниям в ситуации высоких финансовых рисков? В первую очередь, четко осознавать факторы повышения акционерной стоимости и следовать им, находя компромисс между строгой финансовой дисциплиной и постоянными желаниями расширять и модернизировать производственную базу. Также угледобывающим компаниям в нестабильных финансовых условиях не стоит забывать об оптимизации структуры корпоративного портфеля. Это успешно делают наши западные конкуренты, например, Rio Tinto и BHP Billiton.
Единственным способом выжить и эффективно развиваться на стагнирующем и вре-менами падающем рынке для российских угольных компаний станет использование новых возможностей. Тем, кто не упустит шанс и станет угольным пионером в инновационных об-ластях или хотя бы первым последует новым трендам, удастся обойти конкурентов.
Глобальной новой возможностью, способной революционно продвинуть вперед всю отрасль, станет создание новых продуктов на базе традиционного сырья. Это реализуемо при развитии технологий глубокой переработки угля. Например, в Китае уже научились делать из угля моторное топливо. Но в России все упирается в нехватку инвестиций в подобные масштабные проекты.
Повысить конкурентоспособность российским угледобывающим компаниям поможет стимулирование роста производительности. Достичь этого можно при помощи автоматиза-ции производственных и управленческих процессов, использования передовых аналитиче-ских инструментов для обработки данных, широкого внедрения мониторинговых систем и датчиков — системы учета работы производства, в том числе, на основе спутниковых техно-логий.
Чтобы успешно развиваться в новых быстро меняющихся условиях, российским угольным компаниям необходимо научиться выходить из зоны комфорта и находить новые, нестандартные и порой непривычные формы сотрудничества. Укрепление сотрудничества между различными секторами поможет перенять лучшие практики и выигрывать в конку-рентной борьбе не только за счет высокопроизводительного оборудования, но и благодаря высоким управленческим компетенциям.
Топ-менеджмент многих российских угледобывающих компаний получил профессиональное становление еще во времена СССР. Не все могут осознать, что теперь угольная промышленность не доминирует и не диктует свои условия, а выживает в условиях взаимозависимости. Для успешного выживания надо превращать поставщиков в партнеров, сотрудничать с конкурентами и создавать расширенные партнерства с органами власти. Поддержание взаимозависимости между выгодами для общества и выгодами для бизнеса поможет угольным компаниям развивать кадровый потенциал и устойчиво развиваться.
В условиях новой реальности необходимо трансформировать операционные модели и менять стратегические приоритеты. Изменения в организационной культуре, бизнес-процессах, технологиях, корпоративной культуре помогут российским угольным компаниям создать новые конкурентные преимущества. Пример таких изменений — сокращение доли более дорогостоящего в эксплуатации и менее безопасного подземного способа добычи угля и развитие более безопасного и менее затратного открытого способа добычи угля — на угольных разрезах. Государство поддерживает мероприятия, связанные с ликвидацией убы-точных шахт. В результате количество действующих угольных шахт с 1990 по 2017 годы уменьшилось с 239 до 53.
Новые возможности открываются и для привлечения инвестиций, например, привле-чение инвестиций через ICO в новые центры угольной промышленности Сибири и Дальнего Востока. Этот способ получения финансирования отличается высокой технологичностью и возможен даже на ранних стадиях развития проекта. Но для защиты интересов инвесторов в подобных проектах требуется государственное регулирование.
Существенным подспорьем для российских угледобывающих компаний стало бы гос-ударственное стимулирование отрасли, например, финансирование государством инфра-структуры на Дальнем Востоке для развития ресурсной базы, предоставление налоговых льгот и льгот при финансировании строительства новых добывающих предприятий на Даль-нем Востоке, а также совершенствование законодательства в сфере недропользования.
Главное для угольных компаний — начать работу в этом направлении уже сейчас, не-смотря на нехватку финансовых и кадровых ресурсов, а также возможное непонимание важ-ности этих процессов средним менеджментом.
На фоне непростой ситуации в угольной отрасли и меняющейся среды, рынков и структуры потребления существует угроза стихийной ликвидации угледобывающих пред-приятий, которые не смогут адаптироваться под новые реалии рынка и быстро провести все необходимые изменения в своей организационной структуре и бизнес-процессах. Очевидно, что далеко не все игроки российского угольного рынка смогут выдержать конкуренцию в новых экономических и финансовых условиях.
А значит, в ближайшие годы в российской горнодобывающей промышленности в це-лом и в угольной отрасли в частности можно ожидать интенсификацию слияний и поглоще-ний.
http://www.forbes.ru/biznes/352135-dobycha-silneyshih-kak-vyzhit-predpriyatiyam-ugolnoy-promyshlennosti
http://www.forbes.ru/biznes/347929-dyavol-v-detalyah-pochemu-ugolnaya-otrasl-v-rossii-ostalas-bez-obnadezhivayushchih

Ремонт утюга BOSCH Sensixx DA50

Расскажу вам как и где дешево отремонтировать утюг BOSCH Sensixx'x DA50 или купить запчасти.
Если не работает утюг Bosch sensixx'x DA50Свернуть )
Произошло такое с этим китайским телефоном после падения, он стал слабо ловить сеть, плохо очень, и чаще всего вообще писал что сеть недоступна, звонить было нельзя, интернет кое-как тянул.
Ремонт Umi Touch XСвернуть )
Umi Touch X инструкция по ремонту и эксплуатации мануал схема даташит datasheet нет сети слабо плохо ловит сеть упал ремонт недорого в Москве по гарантии без гарантии китайский телефон сервисный центр купить запчасти антенный разъем настройка драйвера обновить купить дисплей тачскрин ремонт сотовых мобильных недорого частный мастер на дому Москва ЮЗАО
Просматривая маршрут выходного дня через один из московских мостов, заметил, что под мостом тоже есть панорама. С речки открывается другой вид на Москву, плюс есть те места, где по набережной не ездят машины. Ну разве не красиво?
Особенно с противоположной стороны И это всё почти в центре Москвы.
В каких федеральных округах России произойдет закрытие шахт? Почему нужно закрыть угольные шахты? Что мешает закрытию шахт? Причины закрытия шахт? Дорого ли закрыть шахты?


Производительность труда на шахтах в 2015 году была в 2 раза ниже, чем на разрезах!
Производственная себестоимость - на 20 % выше!

Рисунок - Производственная себестоимость добычи угля в России в 2015 году.


Численность сотрудников примерно одинакова, по 40 тысяч человек
Инвестиции в развитие - примерно равны.
Аварийность на шахтах намного выше, условия труда - тяжелые.
Но есть одно НО: значительная часть коксующихся углей, необходимых для металлургической отрасли, добывается на шахтах.



Об этом подробнее напишу чуть позже....

Плакиткина Людмила Семеновна телефон рабочий мобильный почта электронная e-mail адрес контакты Юрий Анатольевич

Profile

хутор Гуково, Дьяченко Константин Игоревич
dyachenko_k
Дьяченко Константин Игоревич

Latest Month

Май 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner